Зачем Москве вообще нужен Глобальный Юг
Россия и Глобальный Юг аналитика сегодня стали почти неразделимыми выражениями: о них говорят политики, экономисты, военные аналитики, даже культурологи. Причина проста: после 2022 года для Москвы вопрос «работать или не работать с Африкой, Азией и Латинской Америкой» превратился в вопрос выживания и манёвра, а не просто «расширения присутствия».
Если совсем по‑простому, Россия делает три вещи:
1. Компенсирует потерю западных рынков и технологий.
2. Ищет политических партнёров, которые не поддерживают жёсткие санкции.
3. Пытается закрепиться там, где у Запада уже есть усталость и репутационные проблемы.
Немного цифр: масштаб поворота на Юг
До 2014 года доля стран Глобального Юга в российской внешней торговле была скромной: по разным оценкам, около 25–30 %. К 2023 году суммарная доля Азии уже перевалила за 70 % всего товарооборота России, а Африка и Латинская Америка растут пусть и с более низкой базы, но заметными темпами — в отдельных направлениях по 10–20 % в год.
Для ориентира:
— Торговля с Китаем в 2023 году превысила 240 млрд долларов (ещё в 2013-м было около 90 млрд).
— С Индией товарооборот с 2021 по 2023 годы почти удвоился.
— Африка остаётся пока на уровне около 3–4 % общего товарооборота, но Россия делает ставку на сырьевые и инфраструктурные проекты, которые «выстреливают» не сразу, а через 5–10 лет.
При этом российская внешняя политика в отношении Глобального Юга выстраивается уже не как «дополнение к Европе», а как отдельный стратегический трек, со своими месседжами, форматами саммитов, медийной линией и даже военной логистикой.
Почему именно сейчас: три слоя мотивации
1. Санкции и экономический разворот
После 2014 года и особенно после 2022-го Москва оказалась перед простым выбором: либо смириться с ролью изолированного игрока, либо быстро переформатировать торговые и финансовые связи. Ставка сделана на второе, и здесь сотрудничество России с Африкой Азией Латинской Америкой стало не роскошью, а необходимостью.
Ключевые экономические задачи:
1. Найти замену европейскому рынку для нефти, газа, металлов, удобрений.
2. Переподключить логистику: порты, железные дороги, авиасообщение, страховку грузов.
3. Ускорить переход на расчёты в нацвалютах, чтобы уменьшить риск блокировки долларовых и евро-транзакций.
Именно поэтому мы видим рост расчётов в рублях и юанях, обсуждения использования рупии, дирхамов, даже бартерных схем при обмене вооружений на сырьё или инфраструктуру.
Коротко: экономике срочно нужны новые «ворота», и они открываются не на Запад, а на Юг и Восток.
2. Политика: кто с кем и против кого
Геополитическое влияние России в странах Глобального Юга строится на двух опорах: памяти о СССР и текущем раздражении многих стран развивающегося мира западной повесткой — от вмешательства во внутреннюю политику до жёстких климатических и финансовых правил.
Москва активно использует несколько аргументов:
— «Мы не были колониальной метрополией» — удобный контраст с бывшими европейскими империями.
— «Мы поддерживали ваши освободительные движения» — апелляция к исторической памяти в Африке и Латинской Америке.
— «Мир должен быть многополярным» — общий лозунг, который хорошо ложится на запрос на большую самостоятельность у Индии, Бразилии, ЮАР и других.
На этом фоне российская политика в Африке Азии и Латинской Америке подаётся как более гибкая и менее поучающая: меньше лекций о «демократических стандартах», больше разговоров о конкретных проектах и безопасности режимов.
3. Безопасность и военное присутствие
Важный, но часто замалчиваемый пласт — безопасность. Москва использует экспорт вооружений, военных инструкторов и соглашения о базах как инструмент долгосрочной «привязки» партнёров.
В Африке это заметно особенно сильно:
— Сотрудничество в сфере борьбы с терроризмом в Сахеле и на востоке континента.
— Охрана режимов, которые не устраивают Запад, но устраивают Москву.
— Контроль над добычей золота, алмазов и урана в обмен на услуги по безопасности.
В Азии ставка делается на крупные партнёрства (Индия, Иран, Китай), а в Латинской Америке — на политическую демонстрацию: учения, визиты флота, заявления о возможном размещении инфраструктуры двойного назначения.
Экономический фундамент: на чём зарабатывают и где рискуют
Торговля сырьём: быстрые деньги, долгие риски
Основные статьи экспорта на Глобальный Юг — это по-прежнему:
— нефть и нефтепродукты;
— газ (в основном СПГ и проекты в виде будущих трубопроводов);
— уголь, металлы, удобрения, зерно и продукты питания;
— оружие и военная техника.
Такой профиль даёт быстрый доход, но консервирует образ России как преимущественно сырьевого поставщика. Если цены на сырьё падают или вводятся новые санкционные схемы (например, потолок цен на нефть), у Москвы остаётся мало экономических рычагов, кроме политических аргументов.
С другой стороны, многие страны Глобального Юга сами завязаны на сырьё и понимают эту логику. Это создаёт некоторую «солидарность уязвимых»: вместе проще отбиваться от санкций, квот, «зелёных» барьеров ЕС и США.
Технологии, финансы и индустрия: слабое звено
Где картина менее радужная — это совместные технологии и финансовая интеграция:
— Запуск крупных индустриальных проектов идёт медленнее, чем ожидалось: не хватает инвестиций и гарантий.
— Российские банки сталкиваются с рисками вторичных санкций, из-за чего не все готовы работать даже с нейтральными странами.
— Импортозамещение в самой России оставляет пробелы, и Москва не всегда может предложить конкурентные технологии партнёрам.
Тем не менее появляются сегменты, где прогресс заметен:
ИТ-решения (кибербезопасность, госуслуги онлайн), атомная энергетика (Росатом в Турции, Египте, Бангладеш), поставки авиационной техники и обслуживание старых советских систем вооружений.
Для многих стран Глобального Юга сотрудничество с Россией — это возможность уравновесить давление Запада и Китая, получив ещё одного крупного игрока за столом переговоров.
Разные подходы к «решению проблемы» Глобального Юга
Как подступается Запад
Условно подход Запада можно описать так: «рынок плюс ценности».
Даются кредиты, гранты, доступ на рынки — но в комплекте нередко идут:
— требования по реформам, транспарентности, правам человека;
— климатические условия (углеродные налоги, стандарты по вырубке лесов);
— политические ожидания: голосовать «правильно» в ООН, поддерживать санкционные режимы.
Для молодых элит это иногда выглядит логично и современно, для старых — как продолжение колониального патернализма. В итоге одни страны стараются встроиться в западную систему (часть Латинской Америки, отдельные государства Африки), другие ищут альтернативу.
Подход Китая
Пекин действует проще и прагматичнее: «инфраструктура в обмен на ресурсы и лояльность».
Кредиты на порты, дороги, электростанции, участие в «Поясе и пути» — всё это идёт с минимумом публичных нравоучений. Но:
— долги стран растут, появляются риски «долговой ловушки»;
— усиливается зависимость от китайских технологий и кадров;
— местные рынки заполняются китайскими товарами, давя национальную промышленность.
Многим правительствам такой подход нравится как быстрый, но в бэкграунде растёт опасение: «а не станет ли Китай тем самым новым центром силы, который мы потом не сможем уравновесить?».
Российский стиль
Российская политика в Африке Азии и Латинской Америке строится на комбинации трёх элементов:
1. Антизападный нарратив — апелляция к суверенитету и «исторической справедливости».
2. Гибкость в вопросах режима — Москва не ставит во главу угла тип политической системы.
3. Ставка на безопасность и сырьё — в обмен на политическую поддержку и доступ к ресурсам.
Плюс такого подхода:
— он понятен элитам, которые опасаются смены режима;
— не требует быстрой перестройки экономики и институтов;
— не несёт жёстких публичных условий.
Минус:
— широкий средний класс и городская молодёжь в тех же странах нередко тянутся к западным стандартам жизни и образования;
— Россия пока слабо предлагает «позитивную повестку будущего» — технологии, новые индустрии, образование, массовую культуру мирового уровня.
Чего хотят сами страны Глобального Юга
Если отойти от риторики и посмотреть на запрос со стороны Африки, Азии и Латинской Америки, он довольно приземлённый:
— доступные кредиты без разрушительных политических условий;
— технологии и инвестиции, а не только вывоз сырья;
— безопасность на разумных условиях, без потери суверенитета;
— возможность лавировать между центрами силы, а не становиться чьим-то «сателлитом».
Россия здесь выгодно выглядит как ещё один опекун, но чтобы стать полноценным партнёром, ей нужно выходить за рамки «оружие+сырьё+политическая поддержка» и предлагать комплексные индустриальные и образовательные решения.
Прогнозы: что будет дальше с российской повесткой на Юге
Краткосрочно: усиление, но точечное
В ближайшие 3–5 лет логика понятна:
— Москва продолжит наращивать экспорт энергоресурсов и удобрений в Азию и на Юг.
— Укрепится военное сотрудничество с рядом африканских государств и с Ираном.
— Появятся новые проекты по атомной энергетике, логистике и сельскому хозяйству.
Санкционный контур будет подталкивать Россию к тому, чтобы всё плотнее работать с «серой зоной» — странами, которые официально не нарушают западные санкции, но помогают их обходить (транзит, реэкспорт, финансовые схемы).
Среднесрочно: либо диверсификация, либо тупик сырьевого экспорта
Через 7–10 лет станет ясно, смогла ли Россия:
— создать с рядом стран Глобального Юга реальные производственные цепочки (не только добыть и вывезти, но и переработать, собрать, продать совместный продукт);
— развить финансовую инфраструктуру вне доллара и евро (системы платежей, страховку, клиринг);
— вырастить привлекательные образовательные и культурные проекты, которые бы конкурировали за умы молодых элит.
Если это не удастся, то даже расширенное сотрудничество с Глобальным Югом рискует остаться «косметическим ремонтом» сырьевой модели, а не настоящей переориентацией.
Влияние на индустрию: кто выигрывает, кто нервничает
Энергетика, ВПК и агросектор
Максимальные бенефициары поворота на Юг — это:
— нефтегазовые компании: новые маршруты, скидочные, но стабильные рынки сбыта;
— оборонно-промышленный комплекс: сохранение доли на рынке вооружений Глобального Юга, модернизация старых советских систем, совместные производства;
— аграрный сектор и производство удобрений: многие страны Африки и Азии критически зависят от импорта зерна и минеральных удобрений, а Россия занимает заметные доли на этих рынках.
Для отечественной промышленности это окно возможностей: длинные контракты, политическая поддержка, снижение конкуренции со стороны Запада в отдельных нишах.
ИТ, высокие технологии и креативная индустрия
Пока эти сферы скорее догоняют повестку. Российские компании пробуют:
— предлагать решения для цифрового государства (реестры, электронные выборы, налоговые системы);
— выходить на рынки финтеха, платёжных систем и кибербезопасности;
— продвигать образовательные онлайн-платформы.
Но без кадровой и инвестиционной «подпитки» из развитых стран им сложно быстро масштабироваться. В долгосрочной перспективе именно здесь может решаться вопрос, станет ли Россия для Глобального Юга поставщиком будущего, а не только прошлого (оружия и нефти).
Итог: игра в долгую и конкуренция моделей
Если совсем коротко, российская повестка на Глобальном Юге — это попытка встроиться в борьбу за новый мировой порядок, где ни один центр силы не должен доминировать.
Запад предлагает «ценности плюс рынок», Китай — «инфраструктура плюс кредиты», Россия — «суверенитет плюс безопасность». Каждый подход закрывает часть запросов стран развивающегося мира и оставляет белые пятна.
Сумеет ли Москва превратить текущий всплеск контактов в устойчивую систему — зависит от того, останется ли она в роли поставщика ресурсов и оружия или всё‑таки создаст более сложную, многоуровневую экономику отношений. Пока видно одно: сотрудничество России с Африкой Азией Латинской Америкой уже стало не эпизодом, а фундаментом новой внешней политики, и от того, насколько умно Россия распорядится этим фундаментом, во многом зависит её место в мире во второй половине XXI века.